Михаил Краснянский

Юмор в поэзии

Начнём, как и всё в русской поэзии начинается, с Пушкина, эпиграммы которого были остры и даже злы, и мгновенно расходились среди петербургского бомонда.

В Академии наук
Заседает князь Дундук.
Говорят, не подобает
Дундуку такая честь;
Почему ж он заседает?-
Потому что ж[опа] есть.

Эта эпиграмма написана в 1835 г. на Дондукова-Корсакова, вице-президента Санкт-Петербургской Академии наук. Злые языки того времени связывали неожиданную карьеру недалекого провинциального чиновника Дондукова в Министерстве народного просвещения с тем, что тот в молодости находился в гомосексуальной связи с влиятельным в то время министром народного просвещения и президентом Академии Наук С. Уваровым, так что эпиграмма эта, возможно, куда более ядовита, чем кажется на первый взгляд…

(Надо заметить, что «жопа» – весьма востребованная часть тела для эпиграмм. Взять хотя бы известную «словесную дуэль» 30-x годов прошлого века поэта Сергея Михалкова и сатирика Виктора Ардова:
В. Ардов – С. Михалкову: «Ему досталась от Эзопа* не голова, а только жопа».
С. Михалков – В. Ардову: «Литературе нужен Ардов, как писсуар для леопардов, как жопе - пара бакенбардов»).
_________
*)Эзоп - род. ок. 620 г. до н.э. - знаменитый древнегреческий поэт-баснописец, отсюда – «эзопов язык»)

**
Полу-милорд, полу-купец,
Полу-мудрец, полу-невежда,
Полу-подлец, но есть надежда,
Что будет полным наконец.

Эта эпиграмма Пушкина адресована новороссийскому генерал-губернатору графу Михаилу Воронцову, с которым поэт познакомился во время своей «южной ссылки» в 1823 г. Объективности ради надо отметить, что граф принял ссыльного поэта в Одессе очень дружелюбно, любезно ввел его в близкий круг своих приятелей, даже представил его своей супруге (которой любвеобильный Пушкин сразу увлёкся). Граф Воронцов был противоречивой фигурой. Был талантливым и успешным военачальником, в боях отличался отвагой и хладнокровием, делил с рядовыми все их лишения. Вместе с тем был тщеславен, противодействия не терпел, любил лесть и был злопамятен. Пушкин же, как известно, был тоже «не подарок» - строптив и непокорен; короче: «нашла коса на камень»…В 1824 г. Воронцов написал министру иностранных дел К. Нессельроде письмо, в котором просил «убрать Пушкина подальше». Позднее, в 1825 г.,в письме к А. Бестужеву поэт писал: «Мы (писатели) не хотим, чтобы нам покровительствовали равные. Вот чего подлец Воронцов не понимает. Он воображает, что русский поэт явится в его переднюю с посвящением или одою для него, а поэт является с требованием на уважение как шестисотлетний дворянин – дьявольская разница!». Какая все же это великая Личность - Пушкин! Какое яростное стремление к свободе вопреки всему! Для Пушкина его собственные строки: «Пока свободою горим, пока сердца для чести живы…» - это не просто красивые слова, это внутренние законы, по которым он жил и умер!

*****

Козьма Прутков - это был такой «коллективный автор», если угодно - «литературная маска», под которой успешно выступали в печати (50—60-е годы XIX века) с сатирическими стихами и афоризмами поэты А. К. Толстой и три брата Жемчужниковы (правда, их современники утверждали, что к этому кружку был причастен еще и забытый ныне А. Аммосов, российский поэт 1850-х годов, автор романсов, например:«Хас-Булат удалой/ Бедна сакля твоя» - рано умерший боевой офицер). Вот образец их творчества, из которого выявляется высочайшая образованность этой «литературной компашки» под именем «Козьма Прутков»:

Дайте силу мне Самсона;
Дайте мне Сократов ум;
Дайте легкие Клеона,
Оглашавшие форум;
Цицерона красноречье,
Ювеналовскую злость,
И Эзопово увечье,
И магическую трость!
Дайте бочку Диогена;
Ганнибалов острый меч,
Что за славу Карфагена
Столько вый отсек от плеч!
Дайте мне ступню Психеи,
Сапфы женственный стишок,
И Аспазины затеи,
И Венерин поясок!
Дайте череп мне Сенеки;
Дайте мне Вергильев стих, —
Затряслись бы человеки
От глаголов уст моих!
Я бы, с мужеством Ликурга,
Озираяся кругом,
Стогны все Санктпетербурга
Потрясал своим стихом!
Для значения инова
Я исхитил бы из тьмы
Имя славное Пруткова,
Имя громкое Козьмы!

Я насчитал в этом коротком стихе 15 (пятнадцать!)ссылок на великих исторических или мифологических личностей!

*****

Александр Архангельский(1889-1938), советский поэт-пародист, рано умерший от туберкулеза; обладал исключительным литературным талантом, тесно сотрудничал со знаменитыми в советскую эпоху карикатуристами «Кукрыниксы». Ниже - его пародия на «колхозную тематику»:

Светит солнце ярко,
поле, яр.
Встретились доярка
и дояр.
Не мычат коровы
и быки,
Парень чернобровый
у реки.
Парень чернобровый,
молодой…
-Коровы здоровы?
Как удой?
Голубые пашни,
теплый взгляд…
Силосные башни
встали в ряд.
Что же отвечала
ты ему? -
Только промычала:
-Му… му… му-у…

*****

Один из героев знаменитых «зашифрованных» воспоминаний В. Катаева «Алмазный мой венец», фигурировавший там под псевдонимом «Эскес» -это Семён Кесельман (1889-1940) (т.е. «эскес» -это парафраз его инициалов «С.К.»). Он получил признание одного из лучших одесских поэтов среди своих коллег по литературному цеху (а среди них были Валентин Катаев, Илья Ильф и Евгений Петров, Эдуард Багрицкий, Юрий Олеша, Семён Кирсанов, Вера Инбер – неслабо, правда?). Но все эти литераторы позже переехали в Москву и стали знаменитыми, а Кесельман остался в тогдашней провинциальной Одессе и обрек себя на безвестность… Тем не менее он был очень талантлив (ниже – его пародия на И. Северянина, взятая из книги В. Катаева):

Кто говорит, что у меня есть муж,
по кафедре истории прозектор. -
Его давно не замечаю уж,
не на него направлен мой прожектор.
Сейчас ко мне придет один «эксцесс»
(так я зову соседа с ближней дачи),
мы совершим с ним сладостный процесс
сначала так, а после по собачьи…

*****

Владимир Высоцкий (1938-1980), выдающийся поэт, бард, актер. В его стихах-песнях много иронии, юмора, сарказма. Ниже - прекрасный образец его иронии по поводу штампов неуклюжей советской пропаганды: тупой американский шпион и хитроумный советский чекист (отрывок).

Опасаясь контрразведки, избегая жизни светской,
Под английским псевдонимом «мистер Джон Ланкастер Пек»,
Вечно в кожаных перчатках, чтоб не сделать отпечатков,
Жил в гостинице «Советской» несоветский человек.

(Кличка шпиона «Джон Ланкастер Пек» составлена из имен трех звезд Голливуда: Джон Вэйн, Берт Ланкастер, Грегори Пек).

Джон Ланкастер в одиночку, преимущественно ночью,
Чем-то щелкал, в чем был спрятан инфракрасный объектив.
А потом в нормальном свете, представало в черном цвете
То, что ценим мы и любим, чем гордится коллектив.
Клуб на улице Нагорной стал общественной уборной,
Наш родной центральный рынок стал похож на грязный склад.
Искаженный микропленкой, ГУМ стал маленькой избенкой.
И уж вспомнить неприлично, чем предстал театр МХАТ.

(В 60-е годы прошлого века «бунтарский» Театр на Таганке под руководством знаменитого Ю. Любимова, где служил Высоцкий - был сверхпопулярен (билетов не достать!), а МХАТ (до прихода худруком О. Ефремова в 1970 г.) переживал, под руководством безликого В. Богомолова, творческий кризис: его постановки были «махрово-советскими», его зал был полупустым, его труппа насчитывала полторы сотни актёров, многие из которых годами не получали ролей и не выходили на сцену, растрачивая свою энергию на интриги и сплетни). Далее тупой американский шпион вербует «в дебрях ресторана гражданина Епифана».

Епифан казался жадным, хитрым, умным, плотоядным,
Меры в женщинах и в пиве он не знал и не хотел.
В общем, так: подручный Джона был находкой для шпиона.
Так случиться может с каждым, если пьян и мягкотел.

И Джон дает ему пару «шпионских заданий»:

...И ещё. Побрейтесь свеже. И на выставке в Манеже
К вам приблизится мужчина с чемоданом — скажет он:
"Не хотите ли черешни?" Вы ответите: "Конечно".
Он вам даст батон с взрывчаткой — принесёте мне батон.
А за это, друг мой пьяный, – говорил он Епифану, –
Будут деньги, дом в Чикаго, много женщин и машин..
Враг не ведал, дурачина: тот, кому всё поручил он,
Был чекист, майор разведки и прекрасный семьянин...

Во как!

*****

Юрий Левитанский (1922-1996), блистательный поэт, который также был известен в литературной среде как прекрасный пародист (ниже - пародия на А. Вознесенского):

Фиеста феерий!
Фатальная зависть!
Долой Рафаэля!
Да здравствует заяц!
Жил огненно-рыжий охотник Мишель.
Из зайца он сделал, мошенник, мишень.
Дабы добывать ежедневный пирог,
он в зайца стрелял через задний порог.
А зайка, а зайка бежал по параболе.
Его не убили, его не поранили.
Не делали пиф и не делали паф —
он сам испугался, случайно упав.
А зайка, а зайка
уже — боже мой!
Он белый, как сайка.
Он антиживой.
Распалась семья,
в которой семь я,
а восьмой,
мерцающий, как неон,
говорит, что и он — не он.

*****

Феликс Кривин(1928-2016), российский, а потом израильский писатель и поэт, прекрасный и тонкий, один из основоположников литературного «интеллектуального юмора».

Я начал сказку так: «Однажды Заяц…»
Потом чуть-чуть помедлил, сомневаясь.
Потом, сомнения преодолев,
Я начал сказку так: «Однажды Лев…»
Потом сравнил я эти два «однажды»,
Сообразил, что так бывает с каждым,
Кто, в чем-то струсив, в чем-то осмелев,
Однажды заяц, а однажды лев.
О это всемогущее «Однажды»!-
Однажды труса делает отважным,
Из робких зайцев делает мужчин.
И это — сказки доблестный зачин!
Однажды в сказке может все случиться.
А кто за остальное поручится?
Ведь даже сказка — в этом весь секрет —
Однажды сказка, а однажды — нет.

*****

Лев Лосев (1937-2009), русский поэт и литературовед, эмигрировал из СССР в США в 1976 г., преподавал русскую литературу в Дартмутском колледже (один из старейших университетов США, входящий в элитную Лигу Плюща); известен своими ироническими стихами:

На машинке старой стукал
25 часов на дню -
сочинял для театра кукол
я какую-то фигню.
Возле чеховской калитки,
там, где цвёл вишнёвый сад,
выводил своих на нитке
персонажей – пусть висят.
На машинке стукал, стукал,
стукал, стукал, стукал я…
Вот и стал одной из кукол,
кукол, кукол, кукол я!

*****

Наум Сагаловский(1935 г.р.), прекрасный поэт из Киева, ныне живет в США:

В оперном театре

- Скажите, Онегин еврей? - Ну и бред!
Вы что - не читали романа?
Он русский, помещик, пижон и эстет -
какой он еврей?.. - А Татьяна?
- Татьяна!.. Оставьте вопросы свои!
Какой вы настырный, о Боже!
Татьяна - из русской дворянской семьи,
и Ольга, сестра её, тоже.
- А Ленский? - Вы, батенька, оригинал,
какой-то вы весь ядовитый!
Ну еврей этот Ленский! - О, так я и знал!
И он таки будет убитый...

*****

Игорь Иртеньев (70 лет), очень хороший, очень ироничный российский поэт, автор многих поэтических сборников; хотя его почему-то называют «правдорубом», я думаю, что топор – вовсе не его поэтический инструмент, ему больше подошел бы скальпель хирурга:

Идет страна моя ко дну
Со мною заодно,
А мне обидно за страну
И боязно за дно.
**
Не говори мне про застой,
Про то, что Брежнев в нем виновен,
А я-то думал, что Бетховен,
Ну, в крайнем случае, Толстой.
**
Нет, не люблю я этих марсиан,
Народец, скажем прямо, хероватый,
К тому же пьющий, да и вороватый,
В отличие от нас, от россиян.
**
В помойке роется старушка
На пропитания предмет,
Заплесневелая горбушка —
Ее бесхитростный обед.
Горбушку съест, попьет из лужи,
Взлетит на ветку — и поет,
Покуда солнце не зайдет.
А там, глядишь, пора на ужин…

*****

Дмитрий Быков (50 лет), известный (и очень талантливый!) современный российский писатель, поэт, литературовед; (ниже – отрывок на тему российской властной элиты):

Мы там не были, мы это не поймем:
Кто работал в ФСБ или Газпроме,
Кто помечен или выращен Кремлем,
Тот нигде уже не сможет выжить, кроме.
Вон и Главный, на Валдайскую среду
Поглядевший, как удав, хотя и сытый,
Намекнул, что в восемнадцатом году
Не расстанется ни с троном, ни со свитой.
Будет вечен нерушимый их союз,
Как застывший поцелуй с картины Климта.
Никуда они не денутся, боюсь.
Да куда им и устроиться, таким-то?..

*****