Михаил Краснянский

Отрывки из стихов «иноязычных» поэтов в хорошем переводе, которые меня «зацепили»

*****

Ли Бо (Китай, 701-762 н.э.)

Водопад
За сизой дымкою вдали
Горит закат,
Гляжу на горные хребты,
На водопад.
Летит он с облачных высот
Сквозь горный лес -
И кажется: то Млечный Путь
Упал с небес.

*****

Франческо Петрарка (Италия, 1304-1374)
Сонет 4

Кто мирозданье сóздал, показав,
Что замысел творца не знал изъяна,
Кто воплотил в планетах мудрость плана,
Добро одних над злом других подняв;
Кто верный смысл ветхозаветных глав
Извлек из долголетнего тумана,
И рыбаков Петра и Иоанна
На небе поместил, к себе призвав, —
Рождением не Рим, но Иудею
Почтил, затем что с самого начала
Смиренье ставил во главу угла,
И ныне городку, каких немало,
Дал солнце — ту, что красотой своею
Родному краю славу принесла.

*****

Луис де Гонгора(Испания, 1561-1627)

Поёт Алкиной* - и плачет.
И плач потому так горек,
что радости скоротечны,
зато вековечно горе.
Как сладко он славит счастье!
Как горько клянёт невзгоды!
И слушают заворожённо
вершины его и воды:
«И брезжит надежда, да время не ждёт:
Добро за горами, а смерть у ворот...»
Добро, тот цветок рассветный,
распустится он под утро,
да в полдень уже увянет,
совсем и не цвёл как будто.
Жизнь мчится, как лань-подранок,
а смерть ей под сердце метит...
Удача ползёт улиткой -
успеет ли раньше смерти?
«И брезжит надежда, да время не ждёт:
Добро - за горами, а смерть - у ворот...

______________________
*) Алкиной - мифический царь «феаков», персонаж «Одиссеи» Гомера

*****

Джон Донн (Англия, 1572-1631)

Джон Донн автор знаменитой цитаты: «Нет Человека, который был бы как Остров, сам по себе: каждый человек есть часть Материка, часть Суши; …смерть каждого Человека умаляет и меня, ибо я един со всем Человечеством, а потому не спрашивай никогда, по ком звонит Колокол: он звонит по Тебе».

Я — микрокосм, искуснейший узор,
Где ангел слит с естественной природой,
Но обе части мраку грех запродал,
И обе стали смертными с тех пор…
Вы, новых стран открывшие простор
И сферы, что превыше небосвода,
В мои глаза для плача влейте воды
Морей огромных: целый мир - мой взор -
Омойте. Ведь потоп не повторится,
Нет, алчностью и завистью дымясь,
Мой мир сгорит: в нем жар страстей таится…
О, если б этот смрадный жар погас!
И пусть меня охватит страсть другая -
Твой огнь, что исцеляет нас, сжигая!

*****

Иоганн В. Гёте(Германия, 1749-1832)

ФАУСТ

Ад. Песнь одиннадцатая. Круг шестой.

В неправде, вредоносной для других,
Цель всякой злобы, небу неугодной;
Обман и сила - вот орудья злых.
Обман, порок, лишь человеку сродный.
Для тех, кто дорожит уроком,
Не раз философ повторил слова,
Что естеству являются истоком
Премудрость и искусство божества.
И в Физике прочтешь, и не в исходе,
А только лишь перелистав едва:
Искусство смертных следует природе,
Как ученик ее, за пядью пядь;
Оно есть божий внук, в известном роде.
Им и природой, как ты должен знать
Из книги Бытия, господне слово
Велело людям жить и процветать.

Из гл. 28 «Тюрьма»

Чтобы пить и гулять,
Извела меня мать,
И отец-людоед
Обглодал мой скелет,
И меня у костра
Закопала сестра
Головою к ручью.
Я вспорхнула весной
Серой птичкой лесной
И лечу.

*****

Уильям Блейк (Англия, 1757-1827)

Ах, Подсолнух! как ты изнемог, –
Все ты Солнца шаги сосчитал,
А тот край золотой всё далек,
Где скиталец устроит привал;
Дева, в саване белых снегов,
Юность, канувшая без следа,
В том краю восстают из гробов, –
И Подсолнух стремится туда.

*****

Вальтер Скотт (Шотландия, 1771-1832)

К Луне

О ты, плывущий в мутной мгле
Ночного неба страж бессменный!
Тень óблак на твоем челе,
Печали полон взор нетленный.
И как бы мог сиять вселенной
Невинный, чистый лик луны
Над миром злобы и измены,
Над миром горя и войны!
Луна, клянусь, ты создана,
Чтоб озарять приют влюбленных;
Для них одних сиять должна
В зерцале кладезей бездонных
И, оставляя на оконных
Решетках серебристый след,
Ресниц касаться полусонных,
Шепча, что близится рассвет.

*****

Пьер-Жан де Беранже (Франция, 1780-1857)

Господа! Если к правде святой
Мир дороги найти не сумеет —
Честь безумцу, который навеет
Человечеству сон золотой!
По безумным блуждая дорогам,
Нам безумец открыл Новый Свет;
Нам безумец дал Новый Завет —
Ибо этот безумец был Богом.
Если б завтра Земли нашей путь
Осветить наше солнце забыло —
Завтра ж целый бы мир осветила
Мысль безумца какого-нибудь!

*****

Джордж Байрон (Англия, 1788-1824)

Из цикла «Еврейские мелодии»

Она идет во всей красе -
Светла, как ночь ее страны,
Вся глубь небес и звезды все
В её очах заключены.
Волос агатовая прядь,
Цветов коралловых уста
И лоб, где помыслов печать
Так безупречна, так чиста.
А этот взгляд, и цвет ланит,
И легкий смех, как всплеск морской,
Всё в ней о мире говорит,
Она в душе хранит покой
И если счастье подарит,
То самой щедрою рукой!

**

О Греция, восстань!
Сиянье древней славы
Борцов зовет на брань,
На подвиг величавый.
К оружию! К победам!
Героям страх не ведом.
Пускай за нами следом
Течет тиранов кровь
!

*****

Перси Шелли (Англия, 1792 - 1822)

Шептались волны в полусне,
Рой облаков исчез,
И озарился мрак на дне
Улыбкою небес.

*****

Джон Китс (Англия, 1795-1821)

Ода к греческой вазе (отрывок)

В аттическую форму заключен
Безмолвный, многоликий мир страстей,
Мужей отвага, прелесть юных жен
И свежесть благодатная ветвей.
Века переживешь ты неспроста.
Когда мы сгинем в будущем, как дым,
И снова скорбь людскую ранит грудь,
Ты скажешь поколениям иным:
"В прекрасном - правда, в правде – красота -
Вот знания земного смысл и суть".

**

Когда дарует ночь росу
И солнце летнее горит,
Ты держишь песню на весу,
Спасаешь счастье от обид.
Как в темноте горит твой взгляд,
Тая преодоленье бед,
И тоны сладостных рулад
Звучат предвестием побед.
Когда отменит шторм полет
И будет рушиться любовь,
Твой голос дальше позовет
И вспыхнет радость в звуках вновь.
Слова любви вернее нот
Объединят для счастья нас,
И вновь улыбка расцветет
На месте слез и злых гримас.

*****

Элизабет Браунинг (Англия, 1806—1861)

Как я люблю тебя? - Считай:
Во-первых, я люблю тебя
Как простирается душа
До самой кромки Бытия.
Как светят солнце и свеча
На ежедневный хлеб-и-соль.
И как от страсти трепеща
Тиран восходит на престол.
Я потеряла много вер,
Пока за солнышком брела,
Как запечатанный конверт
Простая жизнь моя была.
И если Смерть придет за мной
И если я пойду за ней,
То после Смерти буду я
Любить тебя еще сильней.

*****

Эдгар Аллан По (США, 1809-1849)

«Ворон» (отрывок)

Как-то в полночь, в час угрюмый, полный тягостною думой,
Над старинными томами я склонялся в полусне,
Грёзам странным отдавался, вдруг неясный звук раздался,
Будто кто-то постучался — постучался в дверь ко мне.
-Это, верно, - прошептал я, - гость в полночной тишине,
‎Гость стучится в дверь ко мне.
Я толкнул окно с решёткой, — тотчас важною походкой
Из-за ставней вышел Ворон, гордый Ворон старых дней,
Не склонился он учтиво, но, как лорд, вошёл спесиво,
И, взмахнув крылом лениво, в пышной важности своей,
Он взлетел на бюст Паллады, что над дверью был моей,
‎Он взлетел — и сел над ней.
И вскричал я в скорби страстной: «Птица ты иль дух ужасный,
Искусителем ли послан, иль грозой прибит сюда, —
Ты пророк неустрашимый! В край печальный, нелюдимый,
В край, тоскою одержимый, ты пришёл ко мне сюда!
О, скажи, найду ль забвенье, я молю, скажи, когда?»
Каркнул Ворон: «Никогда».
-Ты пророк - вскричал я, - вещий! Птица ты иль дух зловещий,
Этим Небом, что над нами — Богом скрытым навсегда —
Заклинаю, умоляя, мне сказать, — в пределах Рая
Мне откроется ль святая, что средь ангелов всегда,
Та, которую Ленорой в небесах зовут всегда?
‎Каркнул Ворон: «Никогда».

**

Между гор и долин
Едет рыцарь один,
Никого ему в мире не надо.
Он все едет вперед,
Он все песню поет,
Он замыслил найти Эльдорадо.
Но в скитаньях — один
Дожил он до седин,
И погасла былая отрада.
Ездил рыцарь везде,
Но не встретил нигде,
Не нашел он нигде Эльдорадо.
И когда он устал,
Пред скитальцем предстал
Странный призрак — и шепчет: «Что надо?»
Тотчас рыцарь ему:
«Расскажи, не пойму,
Укажи, где страна Эльдорадо?»
И ответила Тень:
«Где рождается день,
Лунных Гор где чуть зрима громада.
Через ад, через рай,
Все вперед поезжай,
Если хочешь найти Эльдорадо!»

*****

Уолт Уитмен (США, 1819-1892)

Моим врагам не одолеть меня –
за честь свою пред ними я спокоен.
Но те, кого люблю я безоглядно –
Мой бог! Я целиком в их власти!
Я, господи! - открыт со всех сторон,
беспомощен, бессилен!

*****

Мэтью Арнольд (Англия, 1822-1888)

Доверья океан
Когда-то полон был и, брег земли обвив,
Как пояс, радужный, в спокойствии лежал,
Но нынче слышу я
Лишь долгий грустный стон да ропщущий отлив,
Гонимый сквозь туман
Порывом бурь, разбитый о края
Житейских голых скал.
Дозволь нам, о любовь,
Друг другу верным быть.
Ведь этот мир, что рос
Пред нами, как страна исполнившихся грёз,
Так многолик, прекрасен он и нов,
Не знает, в сущности, ни света, ни страстей,
Ни мира, ни тепла, ни чувств, ни состраданья,
И в нём мы бродим, как по полю брани,
Хранящему следы смятенья, бегств, смертей,
Где полчища слепцов сошлись в борьбе своей.

*****

Эмили Дикинсон (США, 1830-1886)

Цветок следит за солнцем взглядом,
И к вечеру, заметив рядом
С собой глаза цветка,
Оно ворчит, склонившись низко:
- Зачем ко мне садишься близко?
- Затем, что жизнь сладка!
Мы все - цветы, а ты - светило!
Прости нас, если не хватило
Нам дня тебя любить, -
Мы влюблены в твои закаты,
И врадугу под цвет агата,
И в полночь впереди!

*****

Оскар Уайльд (Англия, 1854-1900)

Отрывок из поэмы «Баллада Рэдингской тюрьмы»

Ведь каждый, кто на свете жил,
Любимых убивал:
Один - предательством, другой -
Отравою похвал,
Трус - поцелуем, тот, кто смел–
Кинжалом наповал!

*****

Уильям Йейтс (Ирландия, 1865-1939)

Шил для песенки платье
Не из кружев и лент,
А из древних заплаток
И старинных легенд.
Ты прекрасная дама
В долгом платье до пят…
Но смотрю – дураками
Твой украден наряд.
Не горюй, моя песня,
Что дурак с барышом,
Ведь куда как прелестней
Песню петь голышом.

*****

Роберт Фрост(США, 1874-1963)

Уставший от деревьев и лесов,
Уйду к стадам в предгорье луговое,
Где свежий запах можжевельной хвои
Витает в дымке утренних часов.
Смотрю с крутого склона на дома,
Невидимый, лежу в траве пахучей,
А взгляд скользит по молчаливой круче
Кладбищенского дальнего холма.
В конце концов наскучат мне живые
И мертвые, - я отвернусь, и зной
Обдаст меня удушливой волной,
Дыханьем жгу соцветья полевые,
Приглядываюсь тихо к муравью
И запахи земные узнаю.

**

Мы спрятались за блеском строк,
В стихах нашли себе приют, -
Но сколько страхов и тревог,
Пока нас люди не найдут!
Сперва мы новое творим
И непривычное совсем,
Потом - все проще говорим,
Лишь было бы понятно всем.
Как в прятках нашей детворы,
Как в тайнах нашего Творца, -
Чтобы не выйти из игры,
Нельзя таиться без конца!

*****

Томас Эллиот (США-Англия, 1888-1965)

Время – враг любви,
Вор, похищающий
Наши золотые мгновения.
Никогда не пойму,
Почему влюбленные
Исчисляют свое счастье
Днями, ночами, месяцами.
Ведь любовь измеряется
Нашими ликованиями, вздохами и слезами.

*****

Райнер Мария Рильке (Германия, 1875-1926)

Одежды вечер медленно сменяет,
ложась на ветви сада бахромой;
ты смотришь, как миры на небе тают —
один вознёсся, падает другой;
и ты покинут на земле знакомой,
навек не присягнувший никому:
ни сумраку умолкнувшего дома,
ни свету звёзд, поднявшихся во тьму, —
и нет дороги для тебя иной,
чем, осознав и очертив границы,
в большой и тесной жизни становиться
попеременно камнем и звездой.

*****

Редьярд Киплинг (Англия, 1865-1936)

(отрывок)

День-ночь-день-ночь — мы идем по Африке,
День-ночь-день-ночь — всё по той же Африке,
Пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог,
Война не отпустит тебя!
Шаг-шаг-шаг-шаг — впереди лишь пыль и тьма.
Пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог,
Все-все-все-все — от неё сойдут с ума,
Война не отпустит тебя!
Ты-ты-ты-ты — пробуй думать не над тем,
Бог-мой-дай-сил — не сойти с ума совсем!
Пыль-пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог,
Война не отпустит тебя!
Я-шел-сквозь-ад — шесть недель как сто ночей,
Но-там-нет-тьмы — ни жаровен, ни чертей,
И только — пыль-пыль-пыль — от шагающих сапог,
И война не отпустит тебя
!

*****

Эдвард Каммингс (США, 1894-1962)

Я б лучше брал уроки пения у птицы,
Чем миллионы звёзд отучивал от танца.

*****

Уистен Хью Оден (Англия, 1907-1973)

Часы останови, забудь про телефон
и бобику дай кость, чтобы не тявкал он,
накрой чехлом рояль; под барабана дробь
и всхлипыванья пусть теперь выносят гроб.
Пускай аэроплан, свой объясняя вой,
начертит в небесах «Он мёртв» над головой,
и лебедь в бабочку из крепа спрячет грусть,
регулировщики в перчатках чёрных пусть.
Он был мой Север, Юг, мой Запад, мой Восток,
мой шестидневный труд, мой выходной восторг,
слова и их мотив, местоимений сплав.
Любви, считал я, нет конца. Я был неправ.
Созвездья погаси и больше не смотри вверх.
Упакуй луну и солнце разбери,
слей в чашку океан, лес чисто подмети.
Отныне ничего в них больше не найти.

**

Гибель Рима
О волнорезы бьётся с воем
И тяжким грохотом вода.
В разгаре брошена страда.
В пещерах гор - приют изгоям.
Покрой парадных тог - с ума
Сойти; агенты тайной службы
Приходят под покровом дружбы
В патриархальные дома.
Не зарясь на соборных шлюшек,
Берут любую, кто даёт,
И славит евнух-стихоплёт
Воображаемых подружек.
ГоловорóжденныйКатон
Пытает древние вопросы,
Но быкомордые матросы
Удавятся за выпивон.
Огромно Цезарево ложе.
«Когда же Августу конец?» -
Выводит молодой писец
Стилом казённым с личной дрожью.
Авгуры обожают птиц,
А те на яйцах восседают
И, не гадая, наблюдают
Распад империй, крах столиц.
И, босоноги, безобразны,
По золотым заветным мхам
Прут отовсюду орды к нам -
Быстры, безгласны, безотказны.

*****

София Брейнер (Португалия, 1919-2004)

Однажды я разрушу все мосты,
Которые меня соединяли
С той жизнью, что оправдана едва ли
Бессмысленным круженьем суеты…

*****

Федерико Гарсиа Лорка (Испания, 1898-1936)

Чужая жена

И в полночь на край долины
увёл я жену чужую,
а думал - она невинна...
Я сонных грудей коснулся,
последний проулок минув,
и жарко они раскрылись
кистями ночных жасминов.
За голубой ежевикой
у тростникового плеса
я в белый песок впечатал
её смоляные косы.
Я снял ремень с кобурою,
она наряд разбросала,
я китель снял офицерский,
она - четыре корсажа.
Её жасминная кожа
светилась жемчугом теплым,
нежнее лунного света,
когда он скользит по стеклам.
А бедра её метались,
как пойманные форели,
то лунным холодом стыли,
то белым огнём горели.
И лучшей в мире дорогой
до первой утренней птицы
меня этой ночью мчала
атласная кобылица...
В песчинках и поцелуях
ушла она на рассвете.
Кинжалы трефовых лилий
рубили вдогонку ветер.
Я вёл себя так, как должно:
солдат до смертного часа,
я дал ей ларец на память
и больше не стал встречаться,
запомнив обман той ночи
в туманах речной долины:
она ведь была замужней,
а мне клялась, что невинна.

*****

Хорхе Луис Борхес (Аргентина, 1899-1986)

Сидящий пред доской с фигурою в руке
Игрок — сказал Омар — сам пленник на доске,
Из клеток светлых дней и тьмы ночей сложенной.
Всевышний направляет руку игрока.
Но кем же движима Всевышнего рука,
Сплетающая нить времен, страстей, агоний?..

**

Найти строку для тягостной минуты,
Когда томит нас день, клонясь к закату,
Чтоб с именем твоим связали дату
Той тьмы и позолоты, -- вот к чему ты
Стремился. С этой страстью потайною
Склонялся ты по вечерам над гранью
Стиха, что до кончины мирозданья
Лучиться должен той голубизною.
Чем кончил да и жил ли ты, не знаю,
Мой смутный брат, но пусть хоть на мгновенье,
Когда мне одиноко, из забвенья
Восстанет и мелькнет твоя сквозная
Тень посреди усталой вереницы
Слов, к чьим сплетеньям мой черед клониться.

**

Я думаю о желтом человеке,
Худом идальго с колдовской судьбою,
Который в вечном ожиданье боя
Так и не вышел из библиотеки.
Вся хроника геройских похождений
С хитросплетеньем правды и обмана
Не автору приснилась, а Кихано,
Оставшись хроникою сновидений.
Таков и мой удел. Я знаю: что-то
Погребено частицей заповедной
В библиотеке давней и бесследной,
Где в детстве я прочел про Дон Кихота.
Листает мальчик долгие страницы,
И явь ему неведомая снится.

*****

Жак Брель(Франция, 1929-1978)

За густой пеленой
Наших будничных дел,
За больной маятой
Наших душ, наших тел,
Сквозь унылые тени
Обид и забот,
Сквозь тугое сплетенье
Житейских невзгод,
За уродливым миром
Пустой суеты,
За угрюмым и сирым
Лицом нищеты —
Мы увидеть должны,
Как прекрасна земля,
Как берёзы нежны
И легки тополя,
Сердце верного друга
Увидеть должны,
Зелень летнего луга
И трепет весны..
Сквозь ворчанье, и зов,
И рыданье, и брань,
И сквозь визг тормозов
В предрассветную рань,
За пронзительным плачем
Пожарных сирен,
За концертом кошачьим
Супружеских сцен,
И за воплем орущих
В саду малышей,
За истерикой ждущих
Войны торгашей —
Мы услышать должны
Шёпот сонной травы,
Красоту тишины,
Птицу в гуще листвы,
Что во мраке лесном
Задремала, успев
Сочинить перед сном
Колыбельный напев.

*****

Леонард Коэн (Канада, 1934-2016)

Я еврей. Я из этих уродцев,
что танцуют в грязи в белоснежных чулках.
Кривоногий, нелепый, как жаба в шелках,
чародей, отравитель колодцев.
Я еврей. Но могу стать марраном*
и визжать — о mipadre, я подлый Иуда,
смойте кровью моею все буквы Талмуда.
Нам, убийцам Христа, расплатиться пора нам,
Я еврей. Кувыркаюсь шутом подковёрным,
запевающим слёзно аидыше маме,
ради денег миксующим порно с псалмами,
торгашом муляжом, леденцами, попкорном
и еще называюсь убийцей-врачом,
что хранит все кусочки обрезанной плоти
в синагоге, в шкафу, в позолоте
и смеётся, и всё нипочем.
Я еврей. Я опять уезжаю в Дахау.
Там уже приготовлены рвы и поленья,
там Создатель, избравший нас, даст объясненья -
кем мы были в его ноу-хау.

______________________
*)Марран – еврей, принявший христианство

*****